05fa1182     

Михальский Вацлав - Весна В Карфагене 3



ВАЦЛАВ ВАЦЛАВОВИЧ МИХАЛЬСКИЙ
ДЛЯ РАДОСТИ НУЖНЫ ДВОЕ
(ВЕСНА В КАРФАГЕНЕ #3)
Роман «Для радости нужны двое» продолжает цикл романов Вацлава Михальского о судьбах двух сестер – Марии и Александры, начатый романами «Весна в Карфагене», за который писатель Указом Президента РФ от 5 июня 2003 года удостоен Государственной премии России, и «Одинокому везде пустыня».
В романе «Для радости нужны двое» читатель вновь встречается с Марией и Александрой, но уже совсем в другом времени – на пороге и за порогом Второй мировой войны. В свое время Валентин Катаев писал: «Вацлав Михальский сразу обратил внимание читателей и критики свежестью своего незаурядного таланта.

У него верный глаз, острый аналитический ум. Он прекрасно владеет словом и знает ему цену. Ведущая сила его творчества – воображение.

Женские образы в прозе Михальского всегда достоверны и неповторимы». Эти слова выдающегося мастера можно вполне отнести и к новой книге Вацлава Михальского.
Светлой памяти моего любимого деда Адама Семеновича (Сигизмундовича) Михальского посвящаю эту книгу
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Города сдают солдаты,
Генералы их берут.
А.Т.Твардовский
I
5 мая 1944 года силами 4-го Украинского фронта, а также при содействии торпедных катеров и авиации Черноморского флота, атаковавших неприятельские корабли и транспорты у мыса Херсонес, наши войска перешли в наступление сразу по нескольким направлениям: с востока, с юго-востока, с севера и с юга. К шести часам вечера 7-го мая мы овладели Сапун-горой, а после полудня 8 мая заняли Инкерман.
Перед рассветом 9 мая, в результате скоротечного рукопашного боя штурмовой батальон морской пехоты, в котором вот уже второй год служила военфельдшер Александра Домбровская, прорвался со стороны Мекензиевых гор и скатился к Северной бухте Севастополя.
В 1920 году мама вынесла малютку Сашеньку из горящего Севастополя именно через Мекензиевы горы, а теперь Александра вернулась сюда тем же путем. Как в младенчестве не могла запомнить дорогу из Севастополя, так и теперь в пылу ночного боя она также не разглядела путь в Севастополь.
Александра осмотрелась с неторопливым вниманием только у самого берега, сплошь уставленного штабелями каких-то странных ящиков, как будто повисших в предрассветном тумане.
– Полундра! Да ведь это гробы! – вдруг крикнул кто-то хриплым, прокуренным голосом.
– Гробы!
– Гробы!
– Гробы! – отозвались, как эхо, десятки других голосов.
Случилось так, что батальон вышел к Северной бухте прямо на столярные мастерские, делавшие гробы на случай возможных потерь во всей семидесятитысячной группировке немецких войск, оборонявшей город и его окрестности.
Трудно сказать, кто первый смекнул использовать гробы как плавсредство. Может быть, лично Батя (комбат), а может, все получилось само собой, но уже через две-три минуты бойцы стали разбирать штабели и стаскивать гробы к берегу.
Каждый из пехотинцев брал по два гроба – один для себя, а второй для плащпалатки, бушлата, оружия, вещмешка, боезапаса.
– Молодцы фрицы!
– Ай да молодцы! – хвалили ребята немецкую работу и немецкую заботу.
Гробы были двух видов – солдатские и офицерские. Правда, нашлось и десятка полтора совершенно особенных, массивных, можно сказать, знатных, наверное, предназначавшихся для старших военачальников. К чести немцев будь сказано, и те, и другие, и третьи были сделаны на совесть: глубокие, из сухого дерева, дощечка к дощечке, да еще и посаженные на столярный клей, прямо-таки не гробы, а ладьи Харона. [Харон (Charon) – в древнегреческой мифологии пе



Назад