05fa1182     

Михасенко Геннадий - Милый Эп



ГЕННАДИЙ МИХАСЕНКО
МИЛЫЙ ЭП
Галя Юхно, Боря Дмитриев,
Гена Афонин и Вадик Денисов –
это вам, в память нашей юности.
Автор.
Глава первая
Светлана Петровна вызвала меня неожиданно. А я был не из тех, кого по английскому языку можно вызывать неожиданно. По математике, физике или химии – пожалуйста, но по английскому – ни в коем случае.

Железная тройка, полученная на прошлой неделе, вроде бы обеспечивала мне полмесячную передышку, и вот тебе!..
Я хотел было отказаться сразу, но Август Шулин, мой сосед, испуганно вытолкнул меня изза стола, и я, как порядочный пошел к доске, кивками прося подсказывать. И сразу ктото зашипел, рупором прижав ладони ко рту или в свернутую трубкой тетрадку, ктото беззвучно корчил рожи, надеясь, что я все прочту по губам.

Вовка Еловый живо зашевелил пальцами, но пальцами хорошо изображать римские цифры, а не латинские буквы. Васька Забровский, как наш комсорг, чтото быстро чиркнул на бумажке и свесил ее вниз, сбоку стола, но я ничего не рассмотрел. Только Мишка Зеф действовал открыто.

Развалясь на задней парте, он выдавал по буквам: эс, эйч, и… Я нащупал в кармане пиджака свой давний талисманчик – бочонок от лото с номером 81, – прислушивался, но… русскийто шепот попробуй разбери от доски, а тут – английский. Дважды ляпнув невпопад, я поморщился, закусил губу и смолк.

Я сдался. Но класс держался до последнего патрона: шипел, булькал и хрипел, как радиоприемник на коротких волнах.
Светлана Петровна терпела, терпела, потом устало вздохнула и сказала порусски:
– Ну, хватит. Бесполезны ваши старания. Кажется, дня три не открывали учебника, так ведь, Эпов?
– Нет, два дня! – ответил я поанглийски (Этито слова я знал хорошо!), не уходя от доски лишь потому, что надеялся на прощение.
– Ну два, какая разница… Это мелочная честность, Эпов. Так что я вынуждена поставить вам двойку.
– Спасибо! – сказал я, кивнул Светлане Петровне, ее оранжевому платью, рыжеватой прическе, округлому животу – всему сразу и отправился на место, перехватив удивленный взгляд учительницы: до сих пор я за двойки не благодарил. Но тут во мне чтото дернулось, сработало какоето реле.

Двойка? Очень хорошо! Прекрасно!
Класс ожил.
– Светлана Петровна, задайте ему еще вопросик!
– Ну, Светлаана Петровна!
– Эп все знает, только он рассеянный.
– Его надо в темноте спрашивать.
– Да он с Чарли Чаплиным переписывается!
Я обычно поддерживал эти веселые атаки, когда ктонибудь горел, но сейчас мне все было безразлично. Не садясь, я сунул учебник с тетрадкой в папку, «задернул» молнию и двинулся к выходу, легко и свободно.
– Эп, стой! – выкрикнул Шулин.
За спиной была тишина.
У дверей я обернулся и, глянув прямо во все еще удивленные глаза Светланы Петровны, затененные рыжими клубами прически, любезно проговорил:
– Гудбайте! – и, уже выходя и при этом когото толкнув дверью, добавил сквозь зубы: – Спинста! – что означало «старая дева», так мы прозвали Светлану Петровну.
В коридоре никого не было, кроме незнакомой девчонки, которая держалась за дверную ручку, желая, видно, заглянуть в наш класс. В яркокрасных брюках, в синей куртке и с вязаной красной шапочкой под мышкой, вся в блестках свежерастаявших снежинок, она недобро глянула на меня. Уловив в ней какоето сходство со Светланой Петровной, я ей брякнул:
– Гуд бай!
– Байбай! – не моргнув глазом, ответила она.
И я пошел прочь.
Я не хотел обижать Светлану Петровну, хоть и был на нее зол. Не знаю, чья умная голова изобрела это нелепое прозвище «спинста», совсем не подходив



Назад