05fa1182     

Можаев Борис - День Без Конца И Без Края



Борис Можаев
День без конца и без края
Киноповесть
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Селекционный участок одной из опытных станций в Сибири - два-три
приземистых длинных дома в окружении мелких стелющихся яблонь и вишен.
Заборик из белого штакетника да открытая метеоплощадка с флюгером и с
невысоким настилом для приборов, похожим на ветхую трибуну.
Возле штакетника остановился "газик", из него вышла молодая женщина и
крикнула в растворенное окно:
- Мама где ты?
В окне появилась постная сухая личность - старик лет семидесяти, он
строго поглядел на приехавшую, но, узнав ее, сразу подобрел:
- Ты откуда, Наташа?
- Из Батана. Где мама?
- Да здесь она, на ближней делянке, - сказал старик.
Наташа бегом огибает дом и вот, раскрыв руки, бежит навстречу матери,
стоящей в колосках с пинцетом в руке. Обнялись.
- Здравствуй, мама!
- Здравствуй, дочь! Ты чего такая взволнованная?
- Сегодня же вечер. Твой вечер!
- Ну да... юбилей, - улыбается Мария Ивановна. - За уши таскать дуру
старую.
- Я за тобой прилетела. Самолет через час уходит.
- Ты уж лети. Сама там хозяйничай. А я к вечеру подъеду.
- Да ты что, собственному празднику не рада?
- Я-то рада. - Она смотрит на подходящих к ней баб, напарниц ее, их
пятеро. - Но есть дело поважнее юбилея.
- Летите, Мария Ивановна, летите! - разноголосо загомонили бабы. - Мы
тут и без вас дотемна постараемся.
- А то! Семьдесят лет не каждый день бывает... Летите!
- Нет, бабы! Пока я буду веселиться, нас с вами закроют и распустят.
- Как закроют?
- А так... Одним наши цеха понадобились под конторы. А другие экономию
наводят. Де, мол, невыгодно держать отдельный селекционный участок. Надо
объединить его с Тургинской станцией.
- Она ж за тыщу верст! Питомники туда не перекинешь.
- Они ж пропадут... - загомонили бабы.
- А им ништо. Они их не закладывали. Они экономию наводят.
- Но мама! Северин же обещал - не трогать вас.
- Приехали из области. Сегодня в двенадцать совещание в горкоме. Будут
решать судьбу нашу.
- Ладно! - не сдается Наташа. - Я упрошу пилота, он задержится. Только
ты из горкома давай прямо на аэродром.
- Нет, Наталья, - твердо отвечает Мария Ивановна. - Я в Черный Яр, в
Высокое съезжу. На могилу к отцу.
- Но мама, это ж далеко! Такой крюк делать...
- Подумаешь - две сотни километров. К вечеру приеду, не беспокойся. А
вы, бабы, трудитесь. После обеда помощников вам пришлю.
Обняв дочь, она двинулась с поля.
- Петя, у тебя все готово? - спросила у шофера "газика" Мария Ивановна.
- Минут через десять поедем.
- Все в порядке, Мария Ивановна!
Из дома вышел давешний сухонький старичок, в руках у него стопка
журналов, газет и букет полевых цветов.
- Маша, я слыхал, ты к Ивану Николаевичу завернуть хочешь?
- Хочу.
- Положи ему на могилу от меня... - старик подал ей цветы. - А это
тебе, - он положил на выносной столик газеты и журналы. - Целый месяц
собирал. Это все о тебе... И об Иване Николаевиче, - говорил старик,
перебирая газеты и журналы с портретами Марии Ивановны.
- Мама, у тебя лицо усталое. Ты когда встала? - спросила Наташа.
- Встала? Ты спроси у нее, когда она ложилась! - проворчал старик. -
Последние ночи почти не спит... От темна до темна на поле, даже почту не
трогала.
- Ничего, пустяки, - ответила Мария Ивановна. - Вот поеду - и все
прочту.
Газеты веером ложились на столик, все открытые на нужной странице, и
смотрела с них Мария Ивановна - все то же утомленное, спокойное и хмурое
лицо. А над этими портретами газетные заголовки - броскими шапками:
"



Назад